Св. Герард Герб Икона Божьей Матери
Блажен человек, который на Господа возлагает надежду свою. Пс 39,5

Катехеза XIX. Через «таинство тела» человек ощущает себя субъектом святости 


1. Книга Бытия отмечает, что мужчина и женщина были сотворены для брака: «…Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть» (Быт 2:24). 

 

Таким образом, открывается огромная созидательная перспектива человеческого существования, которая постоянно обновляется через «рождение» и «самовоспроизведение». Подобная перспектива исходит из сознания человеческого рода, а также из особого понимания брачного значения тела, с его мужественностью и женственностью. Мужчина и женщина в таинстве сотворения являются взаимным даром. Изначальная невинность проявляет и вместе с тем определяет идеальный этос дара. 

 

Об этом мы говорили во время нашей прошлой встречи. Через этос дара частично складывается проблема «субъективности» человека, который является субъектом, созданным по образу и подобию Бога. Врассказеосотворении (см. Быт 2:23-25) «жена», конечно, является не только «объектом» для мужчины, оставаясь друг перед другом во всей полноте их объективности, как «кость от костей моих и плоть от плоти моей», как мужчина женщина, оба нагие. Только нагота, которая делает женщину «объектом» для мужчины и наоборот, является источником стыда. Тот факт, что они «не стыдились», говорит о том, что ни женщина не была «объектом» для мужчины, ни он для нее. Духовная невинность как «чистота сердца» определенным образом исключала возможность того, чтобы один в глазах другого спускался до уровня чистого объекта. 

 

Если они «не стыдились», это значит, что они были объединены пониманием смысла дара, они оба понимали брачное значение их тел, в котором выражалась свобода дара, и проявлялось все внутреннее богатство личности, как субъекта. Такое взаимопроникновение «Я» человеческих личностей, мужчины и женщины, кажется, субъективно исключает любое «сведение к объекту». В этом проявляется субъективный профиль той любви, о которой, впрочем, можно сказать, что она по своей сути «объективна», поскольку питается той же взаимной «объективностью дара». 

 

2. После грехопадения мужчина и женщина утратят благодать изначальной невинности. Открытие значения тела в браке перестанет быть для них простой действительностью откровения и благодати. Тем не менее, такое значение останется задачей, данной человеку этосом дара, записанной в глубине человеческого сердца, практически далеким эхом изначальной невинности. Из этого брачного значения сформируется любовь человека в ее духовной истине и субъективной аутентичности. И человек, даже через пелену стыда, будет постоянно находить себя хранителем тайны субъекта, т.е. свободы дара, так, чтобы охранять ее от любого сведения к положению чистого объекта. 

 

3. Однако теперь мы оказываемся у порога земной истории человека. Мужчина и женщина еще не переступили его, чтобы прийти к пониманию добра и зла. Они погружены в само таинство сотворения, и глубина этого таинства, скрытого в их сердцах, является невинностью, благодатью, любовью и справедливостью: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт 1:31). Человек появляется в мире видимом как величайшее выражение божественного дара, потому что он несет в себе духовное измерение дара. И с ним он приносит в мир свое особое подобие Богу, с которым он превосходит и управляет своей «видимостью» в мире, своей телесностью, своей мужественностью или женственностью, своей наготой. Размышление об этом подобии является также исконным осознанием значения тела в браке, наполненным таинством изначальной невинности. 

 

4. Так, в этом измерении складывается первичное таинство, понимаемое как признак, который эффективно передает в мир видимый невидимую тайну, скрытую в Боге вечностью. Это тайна Истины и Любви, тайна божественности жизни, в которой человек принимает реальное участие. В истории человечества именно изначальная невинность начинает принимать это участие, и она же является источником изначального счастья. Таинство, как видимый признак, образуется вместе с человеком, поскольку он «телесен», через его «видимую» мужественность и женственность. Действительно, тело, и только оно, способно сделать видимым то, что невидимо: духовность и божественность. Оно было сотворено, чтобы перенести в видимую реальность мира тайну, скрытую вечностью в Боге, и, таким образом, быть ее признаком. 

 

5. Итак, в человеке, сотворенном по образу Бога, в некотором смысле была открыта сама тайна сотворения, тайна мира. Человек, в самом деле, через свою телесность, мужественность и женственность, становится видимым признаком источника Истины и Любви, исходящего от самого Бога, которое уже было открыто в таинстве сотворения. На этом широком фоне мы полностью понимаем основные слова о таинстве брака, сказанные в книге Бытия 2:24 («Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть»). Кроме того, на этом широком фоне мы понимаем, что слова книги Бытия 2:25 («И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились»), со всей глубиной их антропологического значения, выражают то, что вместе с человеком в мир видимый, сотворенный для него, вошла святость. Тайна мира и тайна человека в мире исходит из божественного источника святости и в то же время устанавливается для святости. 

 

Изначальная невинность, связанная с опытом значения тела в браке, является той святостью, которая позволяет человеку на глубоком уровне выражать себя посредством собственного тела и как раз через «искреннюю самоотдачу». Осознание дара обуславливает в таком случае «таинство тела»: человек ощущает себя (в теле мужчины или женщины) субъектом святости. 

 

6. С таким пониманием значения собственного тела человек, мужчина или женщина, входит в мир как субъект истины и любви. Можно сказать, что стихи книги Бытия 2:23-25 практически рассказывают о первом празднике человечества во всей изначальной полноте опыта значения тела в браке: именно этот праздник человечества берет начало от божественных источников Истины и Любви в самом таинстве сотворения. И хотя вскоре этот праздник будет омрачен грехом и смертью (Быт 3), тем не менее, из таинства сотворения мы черпаем первую надежду: что плод божественного источника истины и любви, открытый «в начале», не есть Смерть, но Жизнь, и не столько разрушение тела человека, сотворенного «по образу Бога», а скорее «призвание к прославлению» (см. Рим 8:30).